Изд. "Харвест", г. Минск, 1998 г - страница 8


- мины ("миньятта" и "баулилло"), остальные шесть по двое разместились на управляемых торпедах, включили двигатели и удалились в нужном направлении.
С 23 часов подводная лодка оставалась на месте, надеясь на возвращение экипажей управляемых торпед. Что касается пловцов-диверсантов, то их не ждали; выполнив свою задачу, они должны были выбраться на берег, искать убежища или сдаться в плен...
Когда пловцы скрылись из виду, Якобаччи вернулся на подводную лодку. На поверхность он снова поднялся в 2 часа 20 мин., но никто из экипажей торпед к этому времени не вернулся. Ни взрывов, ни выстрелов не было слышно. В состоянии крайней подавленности экипаж "Амбры" направился обратно в Специю.
Только из сообщения английского адмиралтейства итальянцы узнали о том, что операция в алжирском порту увенчалась успехом. Англичане сообщали о том, что потоплены пароходы "Оушн Вэквишер" водоизмещением более 7000 т и "Берта" (1500 т), сильно поврежден транспорт "Эмпайр Центавр" (7000 т), получили повреждения суда "Арматтан" (4600 т) и "США-59" (7500
т). В итоге общее водоизмещение кораблей союзников, которые в эту ночь были выведены из строя, превысило 25 000 т.
Из показаний пленных итальянцев англичане узнали, что экипажи управляемых торпед уничтожили три корабля, к каждому из которых они прикрепили подрывной заряд весом 250 кг. Пловцам-диверсантам, чьи действия были очень осложнены холодом и сильными течениями, которые относили их к мысу Матифу, удалось уничтожить одно транспортное судно и другому нанести серьезные повреждения. За удачное выполнение задания капитан 3 ранга Арилло был награжден золотой медалью.
Александретта и Мерсин
Почти с самого начала войны в течение уже многих месяцев английские суда часто заходили в гавань турецкого порта Александретты. С помощью портовых кранов и корабельных лебедок груды хромовой руды засыпались в трюмы судов.
"В один из последующих дней хром этот вернется сюда же, в этот самый порт, однако тогда он будет иметь для наших войск куда более опасную форму", - думал итальянец Риккарди, наблюдая с балкона итальянского консульства за тем, как идет погрузка. В очередном донесении, которые отправлялись в Рим каждую неделю он точно сообщал о том, что именно грузилось на корабли, указывал названия кораблей, их тоннаж, порт назначения...
Риккарди был капитан-лейтенант и его работа в итальянском консульстве в Александретте служила прикрытием шпионской деятельности, которой он занимался в этом нейтральном порту.
В середине июня 1943 года прибыла телеграмма о том, что в консульство направляется новый служащий - Луиджи Ферраро. Риккарди, которому здесь уже порядком надоело, очень обрадовался этому сообщению. Быть может, введя вновь прибывшего в курс дела, он, Риккарди получит другое назначение?
Вскоре после получения телеграммы в консульство прибыл молодой человек. Гладко выбритый, с живым взглядом умных глаз, он отличался мягкой, как у кошки, походкой. Это был лейтенант флота Луиджи Ферраро.
Его багаж, опечатанный и не подлежащий таможенному досмотру как багаж дипломата, удивил Риккарди своей тяжестью, когда он помогал Ферраро внести вещи на второй этаж здания консульства. Между двумя морскими офицерами сразу же установились дружеские отношения.
Вскоре Ферраро сообщил своему коллеге о том, что он направлен в Александретту не с целью ведения разведки, а для вполне определенной активной работы, иначе говоря, для производства диверсий... Может ли он рассчитывать на содействие Риккарди?
- Безусловно!
Риккарди горячо принялся помогать вновь прибывшему в выполнении его задачи. В официальных отношениях и на людях он оказывал ему свое покровительство, всячески показывал, что старается ознакомить его с работой, ввести в среду дипломатов города, а также помочь в выборе приятных развлечений.
В числе последних купанье стало вскоре излюбленнейшим времяпрепровождением обоих служащих. На пляже имеется прекрасная купальня, совсем близко от здания итальянского консульства...
Появление нового человека не прошло незамеченным. Риккарди отметил этот факт, обратив внимание на то, что за ними иногда наблюдают, прислушиваются к их беседам в ресторане или в кафетерии, порою даже следят за ними. Впрочем, ведь итальянское консульство - не единственное в Александретте: американцы, французы, греки и англичане также имеют тут свои представительства. Что ж удивительного в том, что городок кишит шпионами! Все иностранцы знают тут друг друга, по крайней мере в лицо. Всякий вновь прибывший становится предметом любопытства и вызывает подозрение... Правда, и то и другое быстро притупляется. Убедившись, что это уже произошло, Ферраро и Риккарди решили действовать без промедления.
30 июня 1943 года у одного из причалов началась погрузка хромовой руды на греческое судно "Орион" грузоподъемностью 7000 т. Каждому в Александретте было известно, что судно снова выйдет в море дней через пять-шесть.
После рабочего дня людей, естественно, влечет море: приятно освежиться в жаркую погоду! Риккарди и Ферраро также поддаются этому соблазну и направляются в купальню. Там уже привыкли видеть двух итальянцев, и их появление с двумя маленькими чемоданчиками никого не удивляет...
Проходят часы. Ферраро и Риккарди незаметно остаются в купальне после ее закрытия...
8 июля газеты опубликовали сообщение о том, что "Орион" потерпел кораблекрушение через несколько часов после выхода из Александретты! Может быть, он подорвался на мине? А возможно, был торпедирован подводной лодкой? Предположения так и остались предположениями.
Только итальянское военно-морское командование знало, что гибель греческого судна явилась результатом взрыва двух подрывных зарядов ("баулилло"), которые были прикреплены к его килю итальянскими морскими офицерами. Таинственное оружие поразило судно, находившееся далеко от берега, в водах с большой глубиной, не оставив после себя никаких следов!
Между тем двое друзей покинули Александретту и прибыли с дипломатическим заданием в консульство в Мерсин, где их очень сердечно приняли. Вещи вновь прибывших были отнесены в отведенную для них комнату.
9 июля любители плаванья вновь занялись любимым спортом. Они задержались на морском берегу до наступления ночи, а затем какие-то странные существа с удлиненными ногами, торчащими животами и большими стеклянными глазами вошли в теплую воду, нырнули в нее и исчезли...
Через несколько дней английский теплоход "Кэйтуна" (10 000 т), за много часов до того покинувший Мерсин, подал сигнал бедствия.
Огромной силы взрыв потряс судно! Мина или торпеда? Никаких следов ни на воде, ни под водой, ни в небе... Обследованы трюмы - ничего не обнаружено! Осмотрено двойное дно: в машинном отделении появилась вода. Мощные струи воды, проникая сквозь щели в поперечных переборках, затопляют два соседних отсека... Потопление судну непосредственно еще не угрожает. Предприняты попытки ликвидировать течь и двигаться на малой скорости в югозападном направлении, между южным берегом Турции и Кипром.
Впереди на острове виднеется черный массив, вершины которого достигают высоты 1850 м. Треск в подводной части корпуса судна свидетельствует о том, что, несмотря на небольшую скорость, обшивка корпуса разрушается. Судно медленно, но верно оседает в воду, хотя пущены в ход все водоотливные средства. На северном побережье острова Кипр нет ни одного крупного порта, но капитан все-таки решает идти прямо к Левкозии. С большим трудом судно движется к берегу и в нескольких кабельтовых от него застревает на песчаной отмели.
Спустя несколько дней греческие водолазы спустились в воду, чтобы тщательно обследовать подводную часть теплохода. На его киле они обнаружили какой-то странный металлический предмет. Водолазы осторожно сняли его и доставили на поверхность. Оказалось, что это подрывной заряд, снабженный маленьким винтом, ось которого погнулась. Секрет подрывного заряда "баулилло" был разгадан.
"Кэйтуна" оказался жертвой взрыва только одного заряда. Если бы взорвался и второй, то теплоход очень быстро пошел бы ко дну.
Военные власти Кипра немедленно оповестили о случившемся военно-морское командование союзных держав. Были даны приказания немедленно обследовать кили всех кораблей, стоящих на рейде в турецких портах или недавно покинувших таковые.
Приказания эти несколько запоздали, ибо тем временем в Александретте Ферраро посредством тех же "баулилло" успел заминировать два других судна: английское "Сисилиен Принс" (5 000 т) и норвежское "Фернплант" (7 000 т).
Английское судно избежало гибели благодаря своевременному осмотру накануне выхода в море, произведенному водолазом по получении приказа адмиралтейства. "Фернплант", уже находясь в открытом море, в течение нескольких минут пошел ко дну вместе со всем своим грузом...
Итак, два отважных офицера за несколько дней минировали четыре судна. Два из них затонули, третье получило тяжелое повреждение и на много месяцев вышло из строя, четвертое едва избежало катастрофы.
В связи с тем, что наблюдение в турецких портах значительно усилилось, Ферраро возвратился в Италию, успев выполнить данное ему задание...
Специя
На пятом году войны осуществлялось сотрудничество между флотами Англии и Италии. Англичане не забыли об успешных действиях итальянских управляемых торпед и пловцов-диверсантов в английских портах и на английских рейдах. Они вспомнили об этом, когда решили предпринять атаку против кораблей в военно-морской базе Специя, которая попала к немцам.
Со своей стороны итальянцы восхищались той быстротой, с какой их бывшие враги сумели применить аналогичное оружие, в частности в Палермо, где англичанам удалось при помощи управляемых торпед пустить ко дну крейсер "Ульпио Трайяно".
Так как в свое время Специя являлась учебным центром, где готовились кадры для надводных кораблей, подводных лодок и специальных подразделений, решено было воспользоваться опытом итальянцев и их отличным знанием местных условий, чтобы тем самым гарантировать успех атаки.
21 июня 1944 года итальянский миноносец "Грекале" в сопровождении торпедного катера вышел из корсиканского порта Бастиа и устремился в северном направлении. На борту "Грекале" находились четверо "шериотерс" и две управляемые торпеды английского производства. На том же корабле находилось несколько итальянских моряков из состава "DecimaFlottigliaM. A.
S." (10-я флотилия М. А. С.), которая в течение всей войны базировалась в Специи. В числе их был Луиджи де ла Пенне, который в декабре 1941 года в Александрии вместе с водолазом Бьянчи на управляемой торпеде минировал и вывел из строя линейный корабль "Вэлиент".
На сей раз де ла Пенне командовал группой пловцов-диверсантов, которой была поставлена задача потопить в порту Специи по мере возможности все торговые и военные корабли, в то время как англичане на своих управляемых торпедах подорвут два захваченных нацистами больших итальянских военных корабля - "Больцано" и "Гориция".
В 20 час. 30 мин. миноносец спустил на воду два моторных катера, в которых тотчас же разместились де ла Пене со своими товарищами, одетыми в легководолазные костюмы.
Сгустились сумерки. На берегу вырисовывались горы, окружающие Специю. Моторные катера удалились от миноносца и исчезли в вечернем мраке... С этого момента англичане больше не видели своих итальянских соратников; те исчезли без следа.
Что касается действий английских управляемых торпед против итальянских кораблей, то они оказались весьма успешными.
Так, проникая во вражеские порты, на рейды противника или в воды нейтральных государств, пренебрегая смертью, не боясь плена, прокладывая себе путь в кромешном мраке морских глубин, стараясь избежать смертоносных взрывов глубинных бомб, ружейного или пулеметного огня, а также лучей прожекторов, прибегая к бесчисленным уловкам, чтобы обмануть профессиональное чутье шпионов, горсточка доблестных моряков из группы "Гамма" сражалась за свою родину.
Имена их, начертанные огнем и кровью, навеки останутся в анналах истории Италии и будут служить примером самоотверженности и героизма...
Подрыв итальянскими диверсантами линкора "Новороссийск"
Любая страна гордится своим флотом, даже если весь флот - дюжина патрульных катеров.
Флоты великих держав стояли на линкорах, как земля на библейских китах. Если шахматную иерархию перенести на корабли, то линкор, безусловно, король, гордо шествующий по морям в окружении блистательной свиты крейсеров и эсминцев.
Орудийные стволы дредноутов повелевали ходом войн на морях, как дирижерские палочки - оркестрами.
Правда, ныне эти исполинские корабли вымерли, как когда-то мастодонты, повсеместно. Их вытеснили другие гиганты: авианосцы и атомные субмарины. Выросло уже не одно поколение морских офицеров, которые никогда не ступали на палубу линейного корабля - законодателя канонов морской культуры, классического уклада флотской жизни, основ Корабельного устава.
Как офицера, так и матроса с линкора отличали и отменная выправка, и особый шик. Линкор - это немыслимое соседство хорошо пристрелянных орудий в башнях и хорошо настроенного рояля в салоне. Это броня и хрусталь, это дворец кают-компании над преисподней котельных шахт и артпогребов,
Линкор, наконец, одна из самых громадных военных машин человечества. Машин густонаселенных, как хороший городской квартал. Стальной плавучий остров, опоясанный мощным броневым поясом.
Сказать, что линкор - это плавучая крепость, сказать очень мало. На листке из московского отрывного календаря за 1941 год помещен необычный рисунок. Художник, чтобы показать размеры линкора, изобразил корабль в Охотном ряду рядом с многоэтажным зданием Госплана. Откуда-то из-под огромных гребных винтов выползал трамвай, крохотный грузовик объезжал великанский якорь, дымовые трубы вздымались почти вровень с кремлевскими башнями.
"Подобно танку, - пояснял текст, - линкор обшит крепкой стальной броней. У танка броня - в два-три сантиметра. А у линкора она толщиной почти в полметра. В длину линкор доходит до четверти километра.
Могучая, странствующая по океану крепость - вот что такое линкор. У него свои электростанция, радиостанция, обсерватория, телефонная связь, телеграф, водопровод, отопление, склады. Живут на линкоре свыше полутора тысяч человек. И эта чудовищная громадина мчится по морю со скоростью до пятидесяти километров в час - так же быстро, как мчится по рельсам поезд! "
К этому несколько наивному, но вообще-то верному описанию линкора можно добавить точные цифры. Водоизмещение "Новороссийска" составляло 29032 тонны, длина - 185,4 метра, ширина - 28 метров, осадка - 10,8 метров, мощность машин - 93 000 лошадиных сил, скорость - 29 узлов. Без пополнения топлива он мог пройти 3100 миль (б тысяч километров). Вооружен он был, как никакой другой корабль советского флота, - десять 320-миллиметровых орудий, дюжина 120-миллиметровых орудий, восемь 100-миллиметровых пушек и 36 скорострельных автоматов прикрывали его от самолетов. По сути дела, это была фабрика мощнейшего артиллерийского огня.
* * *
Вскоре после того, как газета "Слава Севастополя" опубликовала документальную повесть "К стопам Скорбящего Матроса", в зале севастопольского отделения общества "Знание" состоялась читательская конференция, которая, по сути дела, вылилась в первый легальный митинг памяти жертв "Новороссийска". В огромном переполненном зале сидели и стояли сотни севастопольцев - седые отставники и безусые курсанты, вдовы и дети погибших, жители города и его окрестностей... Все они внимали выступавшим - участникам и очевидцам трагедии.
Стол на просцениуме был завален цветами и записками. Одну из них, неподписанную, я отложил себе в блокнот.
"Н. А.! Известен ли Вам такой факт? Утром 29. 10. 55 г. крейсер "Молотов" выходил в море. Сигнальщик старшина 2-й статьи Панкратов и командир крейсера увидели перископ подводной лодки. Об этом рапортом было доложено командующему флотом Пархоменко. О чем говорил командир крейсера с Пархоменко, не ведаю, но только после этого разговора наш командир отказался от своих слов и сказал, что это была, наверное, швабра".
После конференции ко мне подошел пожилой человек.
- Капитан второго ранга запаса Ганин. Бывший сотрудник особого отдела. У меня есть для вас интересная информация. В нашем доме живет бывший боцман торпедного катера мичман Селиверстов. Давайте заглянем к нему.
Петр Васильевич Селиверстов - серебристые волосы, золотые зубы, владимирский говорок - хозяином оказался радушным, но скупым на слова. Все же историю, ради которой мы пришли, он поведал.
- В шестьдесят четвертом году я обучал в Алжире тамошних катерников. В этом же порту так же, как мы, инструкторами, работали итальянцы. Они готовили водолазов, точнее, боевых пловцов.
Однажды мой стажер, алжирский офицер, кивнул на одного итальянского инструктора и сказал: "Вон тот взорвал ваш линкор". Я удивился, откуда это известно. Стажер пояснил: "Хвастался среди наших офицеров, что, мол, отомстили за честь итальянского флота". Меня, конечно, это взбесило - работать с таким гадом бок о бок. Но что поделаешь - мы оба иностранцы, я инструктор, он инструктор, у каждого свое начальство. Доложил я куда следует. Говорят, до Хрущева довели. На том и кончилось. А что сделаешь? Фактов-то прямых нет...
* * *
Тем же вечером, разбирая в гостиничном номере читательские отклики, я извлек из груды конвертов письмо от контр-адмирала запаса Григория Петровича Бондаря:
"В 1955 году я командовал эскадренным миноносцем "Безотказный", который, как и линкор "Новороссийск", входил в состав эскадры.
28 октября наш эсминец возвратился с моря через два часа после линкора, который уже стоял на бочке N 3 у госпиталя. С разрешения оперативного дежурного эскадры "Безотказный" прошел в глубь бухты и стал под заправку топливом. Было около 21. 30.
Мне обязательно нужно было проведать больную жену, которую я не видел более десяти суток, и с разрешения старшего я сошел на берег, заказав катер к Минной стенке к 24. 00.
Когда я возвратился на Минную пристань, катера не было. Вместо него около часу ночи за мной пришел корабельный баркас. Оказалось, что на полпути катер вышел из строя, и потребовалось время, чтобы вернуться и спустить баркас.
Мы уже отошли от причала на 2-3 кабельтова, когда дежурный по соединению эсминцев, офицер Двоешерстов, попросил меня вернуться, чтобы принять и доставить по пути донесение о запасах кораблей оперативному дежурному эскадры. ОД находился на крейсере "Дзержинский".
Мы прошли вдоль южного берега бухты мимо линкора и уже миновали его корму, когда заметили, что погас флагманский огонь на крейсере и зажегся на "Новороссийске". Развернувшись, мы подошли к трапу линкора и узнали, что ОД перешел на него. Отдав донесение вахтенному офицеру на юте, мы снова развернулись и продолжили путь на свой корабль.
Добирались до эсминца еще минут 12-15 и ничего подозрительного не наблюдали. Когда подошли уже к кораблю, вахтенный офицер доложил, что получен сигнал: "Все плавсредства к борту "Новороссийска". Это не удивило меня, я предположил обычную тренировку. Только после возвращения баркаса, около 05. 00, мы узнали о гибели "Новороссийска".
Следовательно, взрыв произошел за время следования баркаса от линкора к эсминцу, учитывая, что ОД эскадры успел дать сигнал о вызове плавсредств.
Если бы этот взрыв произошел под килем корабля, на глубине, в иле, наш баркас это бы почувствовал: гидравлический удар гораздо сильнее воздушного. Но все дело в том, что взрыв произошел не под днищем, а в носовой части корабля, по левому борту, на 1,5-2,0 метра ниже ватерлинии. Это сходится с рассказами очевидцев - участников спасательных работ: рваная пробоина длиной 12-18 метров вдоль борта.
Этим же можно объяснить тот факт, что мы на баркасе не слышали ни взрыва, ни удара воды по корпусу баркаса - все заслонил от нас огромный бронированный линкор. И потому даже в кормовых кубриках корабля удар казался глухим и далеким. В то же время, по рассказам очевидцев, во многих зданиях госпиталя вылетели стекла окон и взрыв был слышен далеко в городе.
О том, что взрыв произошел не в толще ила на дне, а следовательно, не под килем корабля, свидетельствует небольшое количество ила в воде, и только в районе взрыва. На следующее утро вода бухты в районе стоянки была достаточно чистой, чего не было бы, если бы мины взорвались глубоко в слое ила. Кроме того, вода в первую очередь распространялась по верхним этажам линкора, создав у днища воздушную подушку, что привело к опрокидыванию линкора.
Из всего, что мы тогда узнали о причинах гибели линкора, у большинства офицеров сложилось твердое мнение, что это диверсия, и тот, кто закладывал взрывчатку под корабль, выбрал одно из самых уязвимых мест - около погребов.
Вариант диверсии до некоторой степени косвенно подтверждался и теми организационными мерами, которые предприняло командование флота после катастрофы. Был снят с должности и отдан под суд начальник береговой шумопеленгаторной станции за то, что поставил объект на профилактический ремонт вне графика. Снят с должности и снижен в воинском звании командир соединения кораблей охраны водного района, так как боновые ворота в эту ночь были оставлены открытыми.
Для охраны кораблей 1 и 2 рангов были сразу же введены вооруженные вахтенные посты на баке, на юте и по бортам. Проводились и другие оргмероприятия.
Все это еще больше укрепило мнение офицеров, что взрыв - работа итальянских боевых пловцов. Сразу же поползли слухи, что в итальянских газетах за несколько месяцев до этих событий была поднята оголтелая шумиха: до каких пор их славный линкор "Джулио Чезаре" будет плавать под советским флагом? Пора, мол, что-то предпринять. А за месяц-полтора шумиха внезапно прекратилась. Конечно, все это слухи, но они были.
Версия о боевых пловцах князя Боргезе особенно укрепилась после выхода его книги "Десятая флотилия MAC", где описаны подобные операции в бухтах Алхесирас и Суда, - потопление английских линкоров "Вэлиент" и "Куин Элизабет" в Александрии в декабре 1941 года, налет на рейд Мальты и другие. Истинных же причин гибели "Новороссийска" до нас, командиров, официально никто не доводил.
Утверждение ос ссылкой на "бывалых моряков", что это могла быть "связка ящичных мин", выставленная фашистскими минерами и ушедшая глубоко в донный ил, мне представляется крайне неубедительным"...
* * *
Откроем книгу, которую помянул в письме контрадмирал Бондарь и которая вышла у нас спустя два года после гибели "Новороссийска". Написал ее бывший офицер итальянского военно-морского флота князь Валерио Боргезе, возглавлявший в годы войны специальную диверсионную флотилию. В нее входили водители человекоуправляемых торпед, быстроходные катера, начиненные взрывчаткой, сверхмалые подводные лодки, боевые пловцы - подводные диверсанты. Весь этот дьявольский арсенал был успешно опробован в подводных операциях против англичан в Александрии и Гибралтаре.
"По условиям мирного договора 1947 года, - констатирует издательское предисловие к книге, - штурмовые средства итальянского флота подлежали уничтожению, а личный состав - демобилизации. Однако при прямой поддержке агрессивных стран, и прежде всего США, Италия под разными предлогами сохранила часть штурмовых средств и специалистов. После включения страны в агрессивный Североатлантический блок командование итальянского флота открыто приступило к подготовке новых кадров, строительству новых и модернизации старых типов подводных и надводных штурмовых средств".
Теперь, не откладывая далеко мемуары Боргезе, заглянем в советский журнал "Зарубежное военное обозрение" N 11 за 1980 год. Статья "Сверхмалые подводные лодки": "В послевоенные годы интерес к созданию сверхмалых лодок значительно снизился... Однако с середины 50-х годов строительство сверхмалых подводных лодок возобновилось. В Италии фирма "Космос" (г. Ливорно) спроектировала и построила лодки типов SX-404 и ЗХ-506. В зарубежной печати сообщалось, что с 1955 года фирма построила и продала другим странам более 60 таких лодок".
Невольно напрашивается мысль: уж не после ли подрыва "Новороссийска" интерес к сверхмалым подлодкам так резко обострился в середине 50-х годов?! Ведь именно с 1955 рокового года фирма "Космос" стала получать отовсюду заказы на столь успешно показавшие себя в реальном деле SX! Гибель "Новороссийска" могла послужить отличной рекламой нового диверсионного средства.
* * *
Вернемся к книге Боргезе, к тем ее страницам, где "черный князь" характеризует дух своих людей.
"Какая же внутренняя сила воодушевляла их и поддерживала? Что же делало этих людей так непохожими на многих других, отрешенными от личных материальных интересов? У них не было стремления к честолюбию; они не принимали даже искреннего признания их заслуг и избегали почестей и похвал. Богатство их не прельщало; они не получали никакой премии за свои подвиги. Они не получали и повышения в звании и должности, чего легче добиться сидя в министерстве. Не тщеславие руководило ими в стремлении быть участниками исключительных подвигов, поскольку на пути к цели их ждала смерть, а какая польза от того, что тебя отметят после смерти? Одно только вдохновляло их - верность долгу!.. Это безграничное самопожертвование является результатом инстинктивного и глубокого чувства - любви к родине".
Девизом боевых пловцов Боргезе были слова: "За короля, за честь знамени! "

2724514638705523.html
2724684650334071.html
2724709142786434.html
2724827893028788.html
2724889336484318.html