Дмитрия Зимина "Династия" - страница 18

лютно невероятным сам этот фрагмент. Если сложить множе­ство этих маловероятных событий вместе, конечный результат накопленных событий действительно окажется весьма и весьма маловероятным — слишком маловероятным для случайного появления. В своих утомительно повторяющихся аргументах креационисты говорят именно о таких конечных результатах. Рассуждения креациониста совершенно ошибочны, потому что он (думаю, на этот раз на меня не обидятся за пропуск местоимения женского рода) рассматривает появление стати­стически невероятного объекта как одиночное, единовремен­ное событие. Возможности постепенного накопления им не учитываются.
  • В своей книге "Поднимаясь на пик невероятного" я попы­тался показать это наглядно. Представьте себе, что одна сто­рона горы — неприступный обрыв, а другая — ведущий на вершину пологий склон. На вершине — сложное устройство, скажем, глаз или жгутиковый двигатель бактерии. Нелепое предположение возможности спонтанного возникновения такого сложного объекта аналогично попытке одним прыж­ком взлететь от подножия горы до ее вершины. Эволюция же минует отвесный склон и шаг за шагом поднимается наверх с удобной стороны — как просто! Преимущество медленного карабканья по склону по сравнению с попытками допрыгнуть до вершины настолько очевидно, что иногда поражаешься — почему никто до Дарвина не сумел разгадать загадку? Дар­вин разгадал ее спустя три века после ньютоновского annus mirabilis', хотя загадки, решенные Ньютоном, были, как пред­ставляется, более трудными.
  • Другой излюбленной метафорой исключительно низкой вероятности является цифровой замок банковских сейфов. Теоретически вору может повезти, и он наткнется на правиль­ную комбинацию случайно. На практике же в конструкции
  • ^ Чудесный год (лат.).
  • замка предусмотрена достаточная доля невероятности, чтобы подобное событие стало почти невозможным — примерно как "Боинг-747" Фреда Хойла. Теперь представьте плохо спроекти­рованный замок, выдающий в процессе разгадывания намеки на степень успешности попытки — как "холодно—горячо" в известной детской игре "найди тапочку". Представьте, что с приближением каждого круга к правильной цифре дверь сейфа приоткрывается, каждый раз — чуть-чуть, и из нее выпа­дает несколько купюр. В этом случае вор доберется до денег в мгновение ока.
  • Пытаясь использовать в своих целях доказательство от невероятности, креационисты всегда полагают, что биоло­гическая адаптация работает по принципу "все или ничего". Другое название заблуждения "все или ничего" — "нечлени­мая сложность" ("irreducible complexity", 1С). Глаз либо видит, либо нет. Крыло либо позволяет летать, либо нет. По мнению креационистов, полезных промежуточных состояний быть не может. Но это просто-напросто неверно. Такие промежу­точные состояния окружают нас повсюду, как и должно быть согласно теории. Цифровой замок жизни является именно таким устройством из игры "найди тапочку", сообщающим "теплее, холоднее, опять теплее". И пока креационисты в своем ослеплении не хотят замечать ничего, кроме неприступного обрыва, реальная жизнь потихоньку взбирается по пологому склону с другой стороны горы.
  • В "Происхождении видов" Дарвин посвятил целую главу "трудностям теории происхождения посредством модифика­ции", и, думаю, не ошибусь, утверждая, что в этой небольшой главе он предусмотрел и объяснил все выдвинутые вплоть до сегодняшнего дня так называемые трудности. Самой большой проблемой было, по словам Дарвина, происхождение "орга­нов крайней степени совершенства и сложности", или, как их иногда неверно называют, органов "нечленимой сложно­сти". В качестве примера, представляющего особенно слож-
  • ную загадку, Дарвин выбрал глаз: "В высшей степени абсурд­ным, откровенно говоря, может показаться предположение, что путем естественного отбора мог образоваться глаз со всеми его неподражаемыми приспособлениями для настройки фокусного расстояния, для регулирования количества про­никающего света, для поправки на сферическую и хромати­ческую аберрацию". Восхищенные креационисты не устают цитировать эту фразу. Без слов ясно, что последующее объ­яснение в их трудах опускается. "Самообличительное призна­ние" Дарвина на самом деле представляет собой риторический прием. Он подпускает оппонентов поближе, чтобы не растра­тить ни толики сокрушительной силы надвигающегося удара. Ударом, конечно же, служит исчерпывающее объяснение Дарвином истории постепенной, поэтапной эволюции глаза. И, хотя Дарвин не использует термины "нечленимая слож­ность" и "медленный подъем на пик невероятности", он, безу­словно, согласен с их сутью.
  • Аргументы типа "какая польза в половине глаза? " или "зачем нужны полкрыла?" являются частными случаями доказатель­ства от "нечленимой сложности". Функционирующую еди­ницу объявляют нечленимо сложной, если удаление одной из ее частей полностью выводит ее из строя. Подразумевается, что глаз и крыло относятся к категории таких объектов. Но, если задуматься над этим утверждением, сразу становится очевидна его несостоятельность. Страдающий катарактой и перенесший операцию по удалению хрусталика пациент не видит без очков четкие контуры предметов, но его зрения хватает, чтобы не натолкнуться на дерево или не упасть с обрыва. Безусловно, полкрыла хуже, чем целое крыло, но лучше, чем полное отсут­ствие крыльев. Половина крыла может спасти жизнь во время падения с дерева определенной высоты. А 51-процентное крыло спасет жизнь при падении с чуть более высокого дерева. Какого бы размера ни было крыло, оно поможет спасти жизнь хозяина при падении с высоты, где крыло меньшего размера оказалось

  • 2718640292158885.html
    2718773297131987.html
    2718942611294271.html
    2719028879829522.html
    2719175271783825.html